Первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности, сенатор от Ленинградской области Сергей Перминов ответил 24 апреля на вопросы телеканала «Вместе-РФ» о перспективах переговорного процесса между Ираном и США.
ВОПРОС: Как Вы считаете, в чем сейчас главная причина заморозки переговорного процесса между США и Ираном? Какие причины для этого есть?
ОТВЕТ: Несовпадение «политических часов». Для Вашингтона Иран – это элемент большой внутриполитической конструкции и отношений со своими друзьями на Ближнем Востоке. Для Тегерана – это вопрос не только политического, но и национального, государственного выживания. И здесь речь идет не о давлении со стороны Вашингтона, здесь речь идет о самосознании Тегерана. О том, что это не может быть скоротечным решением.
Здесь речь должна идти о фундаментальных договоренностях. Для Вашингтона это элемент игры. Для Тегерана это элемент, который определит будущее страны.
ВОПРОС: Какие, на Ваш взгляд, ключевые факторы поддерживают сейчас напряженность в отношениях между странами?
ОТВЕТ: Совершенно очевидно, что Вашингтон попал в ловушку. Потому что конкуренция между Капитолием и Белым домом, конкуренция между демократами и республиканцами, она «вытаскивает» все время на поверхность возможность любых комментариев, любых действий, атаки Трампа. У Тегерана же есть консервативное крыло, которое говорит: «Посмотрите, как легко американцы выходят из любого переговорного трека, как легко они встают и сбрасывают шахматы с шахматной доски. Разве им можно верить?». И вот это несовпадение смыслов, которые вкладывают стороны в возможные договоренности, заводит постоянно эту ситуацию в тупик.
ВОПРОС: А насколько, по‑Вашему, значимы внутренние политические процессы в США и Иране для динамики конфликта?
ОТВЕТ: Совершенно значимы. Потому что, когда политическая система, либо политическая партия, либо лидер, который возглавляет страну, черпает источник энергии для поднятия рейтингов из образа внешнего врага, всегда он попадает в тупик. Ну, и немаловажным фактором является фактор военной дипломатии, когда авианосцы «говорят» громче, чем дипломаты и политики, то пространство для маневра в переговорных процессах, оно сужается до размеров капитанского мостика. Мы наблюдаем такую «классическую ловушку» использования силы.
И еще, как мне полагается, пока стороны не поймут – Вашингтон прежде всего – в своей логике, такой санкционной логике,
логике максимального давления, пока он не поймет, что с позиции максимального
давления надо переходить к позиции минимального уважения, вот до этого момента
ничего не будет происходить. Потому что иранская дипломатия, дипломатия персов,
она имеет тысячелетнюю культуру, и уважение на Востоке является ключевым
фактором.
ВОПРОС: Пожалуйста, я
хотела уточнить, что все‑таки, по‑Вашему, может сподвигнуть Иран для возобновления
переговоров с США, какие конкретно условия?
ОТВЕТ: Смотрите, сейчас есть три отдельных направления, которые обсуждают стороны. С одной стороны, это ядерная сделка. Это удивительная ситуация, когда горизонт по ядерной сделке, он удаляется по мере приближения к нему. С другой стороны, это экономические санкции и ракетная программа. Вашингтон пытается все эти три вопроса решить одним блоком, одним пакетом. Они не решаются – в логике иранцев, в логике Тегерана они не могут быть разрешены единым пакетом.
Потому что ядерная сделка — это ядерная сделка.
Экономические санкции – без решения этого вопроса, если руководство Ирана сядет
за стол переговоров, то это значит, что в глазах прежде всего жителей своей
страны, прежде всего в глазах своей нации они будут казаться проигравшей
стороной. Сначала – санкции, потом – ядерная сделка и ракетная программа,
которая выводится за этот период.
Ну и, конечно, для Вашингтона является очень важным то, как воспринимают сторонники, союзники Вашингтона на Ближнем Востоке соединения и возможные договоренности между Вашингтоном и Тегераном. Потому что политика — это уравнение с нулевым результатом. Любые комбинации на Ближнем Востоке мгновенно вызывают отторжение и звонки в Белый дом со стороны ближневосточных друзей и союзников Вашингтона.
Поэтому это такой, знаете, клубок противоречий, который надо развязывать очень пошагово, очень деликатно. Но пока этой деликатности в позиции Вашингтона не просматривается.
ВОПРОС: А правильно ли мы понимаем, что ожидать прогресса по ядерной программе в рамках будущих переговоров пока нереалистично, пока не будут выполнены те условия, о которых Вы говорили?
ОТВЕТ: Совершенно
очевидно, так.
ВОПРОС: Скажите, а есть ли альтернативные площадки или форматы для переговоров, которые могли бы повысить шансы на успех?
ОТВЕТ: Совершенно очевидно, что вот эта челночная дипломатия в измерении Исламабада, она имеет очень конечное измерение. Есть площадки, которые гарантируют соблюдение международного права. Эти площадки — это ШОС и БРИКС, где не работает «право сильного». Это площадки, на которых стороны могут договариваться и вырабатывать обязывающие юридические последствия.
Вот эти площадки – и об этом неоднократно
говорит Москва – необходимо использовать для того, чтобы будущие конфигурации,
когда и если стороны подойдут к договоренностям, были закреплены на уровне
международных соглашений, которые будут выполняться, а не продавливаться
Вашингтоном. Поэтому, конечно, стороны будут смотреть на альтернативные
площадки. Я думаю, это будет происходить в ближайшем будущем.
ВОПРОС: Сергей Николаевич, а насколько важна публичная риторика лидеров обеих стран для успеха или провала переговоров? То есть может ли мягкая дипломатия без громких заявлений быть эффективнее и сильнее?
ОТВЕТ: Это ключевой вопрос и ключевой вызов для современных дипломатов. В мире «быстрых» сообщений, быстрых сообщений в социальных сетях, любая публичная риторика, она работает только на один результат – на поднятие рейтингов, внутренних рейтингов. Но большая дипломатия – это не про «свет софитов».
Большая дипломатия – это про то, когда выключаются микрофоны и начинают говорить дипломаты, договариваясь. Потому что «свет софитов» и «быстрые» сообщения, они сжигают мосты еще до той поры, пока дипломаты туда не вступили.
Поэтому «быстрая» дипломатия, «быстрые»
сообщения — это тупик. По большим сделкам нужна тишина и очень тонкая работа. Я
полагаю, что однажды стороны это поймут. Но пока мы видим противоположный
результат.
ВОПРОС: Сергей Николаевич, понятно, что прогнозы в этой ситуации строить очень сложно. Тем не менее, вот Вы как видите развитие ситуации в ближайшее время? Так все и останется, на том же месте?
ОТВЕТ: Здесь есть несколько объективных факторов, которые указывают, с одной стороны, на подготовку Вашингтоном дальнейшего продолжения военных действий. Идет переброска очень серьезных авиазвеньев, идет переброска боеприпасов, топлива и многих других компонентов, которые обеспечивают на поле боя преимущество страны.
Ну и, конечно, Иран, который продемонстрировал мировому сообществу сохраненный потенциал, который опубликовал карту подводных сообщений, подводных трубопроводных сетей, кабельных сетей, которые проходят в Персидском заливе, и предупредил стороны, участвующие в этом конфликте, что в случае его эскалации и продолжения удар, в том числе, будет нанесен по критически значимой для Западной элиты инфраструктуре. Которая указывает и говорит о том, что это может привести к обрушению очень многих, в том числе и экономических, процессов и процедур.
Стороны находятся сейчас в очень хрупком равновесии, и любая эскалация, и дальнейшие недоговоренности, они приведут к катастрофическим последствиям. Это понимают все и пытаются найти выход. Но здесь нужны измененные подходы. Здесь нужна дипломатия другого порядка: не «Икс»-дипломатия, а дипломатия, которая базируется на уважении суверенитета и договоренностях, которые соблюдаются. Поэтому нужны новые игроки и новые посредники, которые будут в этом участвовать. И, конечно же, Москва.
С видеозаписью интервью Сергея Перминова программе «Сказано в Сенате» парламентского «Вместе-РФ» можно ознакомиться по ссылке: https://vmeste-rf.tv/programs/skazano-v-senate/skazano-v-senate-sergey-perminov-perspektivy-peregovo…